Сергей Петрович...
К Вам. Второй день добиваются.
Как прикажете?
- Проси. - Слушаюсь.
Уважаемый, милости просим.
Позвольте представиться.
Кандидат прав Сергей Петрович Камышев,
бывший судебный следователь.
Чем могу быть полезен?
Я написал повесть, которую бы хотел напечатать в вашей газете.
- Садитесь. - Что?
- Садитесь, говорю. - Благодарю Вас.
Признаться, я написал эту повесть не для авторской славы.
А для чего же, интересно?
Ну, по некоторым причинам материального порядка.
Как бы... заработать хочется.
Не важно. Каков сюжет повести?
Сюжет? Сюжет не новый.
Убийство. Любовь.
Бульварщина.
Вы прочтите, узнаете.
Все, что изображено в этой повести,
происходило на моих глазах.
Я был и свидетелем, и действующим лицом.
Похвально. А как называется ваша повесть?
Драма на охоте.
Хорошо, оставьте, но Вам придется подождать.
Долго?
Не знаю. В Москве сплошные беллетристы, все пишут.
Зайдите месяца через два, через три, и не очень спешите.
Долгонько.
Ну что ж, не буду настаивать.
Пусть будет по-вашему.
Спасибо за аудиенцию, пойду домой.
Буду жить надеждами три месяца.
Это кое-что значит.
Честь имею.
Позвольте...
Вы пишете здесь от первого лица.
Стало быть, под судебным следователем разумеете себя?
Да, хотя роль моя в этой повести несколько скандальная.
Ну, через три месяца. Честь имею.
Но, Зорька!
- Худой знак, барин. - Ничего.
Москва. Содержателю хора Карпову.
Бросить все. Точка.
Ехать немедленно любым поездом, включая товарный. Граф.
Прошу вас, Петр Егорович.
Мы будем трудиться самоотверженно, самозабвенно.
Мы вернем этим руинам былую прелесть.
Мы возродим из пепла былое величие.
И экономическое, и эстетическое.
Каково, Полихроний Аркадьевич? Полезно?
Полезно, Ваше сиятельство.
Ну-ка, иди сюда. Что, все шпионишь?
Где граф?
Оглохла?
Ты у меня заговоришь. Иди-ка, убери паутину лучше.
Хорош!
Стой! Куда? Держи их, держи!
Господи, за что же это? Антихристы! Разорители!
Петр Егорович, да, да, это заговор!
Меня хотят пустить по миру! Вандалы!
Я все знаю! Кто это сделал? Кто?
Я.
Не верю! Боже мой!
Боже мой!
- Боже! Сереженька! - Скучно жить стали, господа.
Сереженька! Красавец! Кавалергард!
Познакомьтесь, господа. Рекомендую.
Блистательный Сергей Петрович Камышев, друг до гроба!
Позволь представить тебе...
Калидис Полихроний Аркадьевич.
Вы подружитесь, я уверен.
- Ну... - Не, не...
За тебя, Сереженька!
- Сереженька. - Что?
Прихожу я на днях в Петербурге к своему доктору
и жалуюсь на свою болезнь.
Он меня выслушал, постукал, пощупал и говорит...
Вы, говорит, не трус?
Ну, я не трус, но побледнел.
А он смотрит на меня и молчит.
А у самого глаза стеклянные.
Предсказал мне скорую смерть, Сереженька.
- Как?! - Цирроз, голубчик, печень.
Печень у меня испорчена от долгого пития.
Вот я и решил приехать сюда.
Труд - это самое лучшее, самое радикальное средство.
Займусь хозяйством и брошу пить.
Доктор не велел.
В последний раз, Сереженька.
Ну, не пей.
Ради свидания с тобой.
Красота-то какая, Господи!
Ау! Сашенька!
Я волк Ерофей!
Моя дочка Саша.
Сын мой Владимир, гимназист.
Выросли-то как.
Лови меня!
Я тебя сейчас поймаю! Я тебя догоню!
Кто это?
Дочь лесничего, Оленька Скворцова.
- Это Вы о ней говорили? - О ней.
В высшей степени достойная особа.
Вы правы, Сергей Петрович, замечательная девушка.
А кто из них граф?
Вот этот, маленький, с такими вот усами.
Ау! Гроза!
Сережа! Сереженька!
Это катастрофа! Нас уносит!
Люблю грозу в начале мая,
Когда весенний первый гром!..
- Вкусно? - Вкусно.
Умница.
Ступай наверх.
Прошу вас.
Присядьте с нами.
Рекомендуюсь, Сергей Петрович Камышев.
Мой друг граф Карнеев.
Вот... Калидис.
Полихроний Аркадьевич.
Самовар согреть?
-Вы изволите? - Можно.
Вы нас извините за внезапное вторжение.
Климат.
Стихия, так сказать.
Не ожидала?
Мокрый воробышек.
Мокрый воробышек? Ай да, Петр Егорович!
Браво.
Молодец, метко.
Это фигура помещицы Шафер, нашей соседки.
А голова моя. Я ее туда вклеила. Нравится?
Очень, очень, очень.
Боюсь.
Гроза убила мою маму.
- Позвольте, я помогу. - Нет, я сама.
В газетах даже писали об этом.
Она шла по дороге и плакала.
Ей очень горько жилось на этом свете.
Бог сжалился над ней и убил ее своим небесным электричеством.
Откуда вы знаете, что там электричество?
Я училась в гимназии.
Я и по французскому знаю.
И еще я знаю, что убитые грозой, и на войне,
и умершие от тяжелых родов попадают к Богу в рай.
Это нигде не написано, но это верно.
Мать моя теперь в раю.
Вы знаете, мне кажется, что и меня убьет гроза когда-нибудь
и что я буду в раю.
- А вы образованный человек? - Относительно.
Вы не будете смеяться?
А я бы вот как хотела умереть.
Одеться в самое дорогое, модное платье,
какое я видела на здешней богачке, помещице Шафер.
Надеть на руки браслеты.
Затем встать на самый верх утеса.
И дать убить себя грозе.
Так, чтобы все люди видели страшный гром и конец.
Какая дикая фантазия.
А в обыкновенном платье Вы не хотите умирать?
Нет, что вы! И так, чтобы все люди видели.
Экипаж прибыл, Ваше сиятельство, можно ехать.
- Кто ж посылал за ним? - Я посылал за ним.
Ах, Вы...
Алекс!
Очень жаль. Оревуар, мадемуазель.
Оревуар, мсье.
Ну-с, поедем.
Пожалуйте.
Выжил нас все-таки Петр Егорович, от ревности лопался.
Да и за экипажем послал из ревности.
Седина в бороду, а бес в ребро. Давай.
А как ее ангел хранитель тебе нравится?
Суший цербер. Ее бы ко мне в следственный отдел.
Трогай.
Ну, Сереженька...
Это мои прошальные гастроли в твою честь.
Каково!
Это ты, Тина!
Пригуби, Тина, хороший барин угошает.
Карпов, давай!
Карпов, слезную давай.
Эх, Полихроний, брат, Аркадьевич...
Ты чувствуешь, как жизнь из нас уходит по капельке?
Кап... кап... кап...
Осталась на донышке горсточка водицы.
Не разумно душа ваша славянская устроена, Алексей Юрьевич.
Не разумно.
Свет ты мой...
Радость ты моя...
Ну, иди ко мне, иди со мной, иди.
Оля!
Оля! Иди к нам! Иди к нам!
Оленька!
Оля!
Милый человек, опомнитесь. Это же самоистребление.
Сейчас, сейчас...
Ты же любишь ее, любишь.
Голубчик Петр Егорович, иди к ней, иди.
Ничего не говорите, Сергей Петрович, ради всех святых.
Это мой крест. Ничего не говорите, прошу вас.
Снится мне сад
В подвенечном уборе.
В этом саду
Мы с тобою вдвоем...
Это Варюшке...
Катеньке...
Это Настюшке...
Я расплачиваюсь за все.
Нет, Сереженька. В ресторане другое дело.
Мой дом не ресторан.
Алеша, я плачу за все.
Если хочешь знать, ты даже меня обижаешь.
А... тогда вот так.
Господа, что вы делаете? Это не любовные письма.
Это деньги. Я их лучше нищим отдам, калекам.
Ну и отдавай.
Родной ты мой!
Я устал, я пойду.
Пойди, Сереженька.
Пойду... пойду.
Карету Сергея Петровича Камышева к подъезду!
Сиди.
Песик, песик, иди-ка сюда.
Иди сюда, иди, иди ко мне, мой хороший.
Ах ты какой, ах ты, хороший песик.
Куда ты? Отдай шляпу, песик.
Отдай шляпу! Песик!
Удаль купцу к лицу.
А не благородному.
Благородному наука требуется.
Служба.
Да не путайтесь Вы с графом, Сергей Петрович!
Ты какой роман читаешь?
Поликарп, какой роман читаешь?
"Графа Монтекристова".
Шулер твой граф и проходимец.
Не скажите. Вот это был граф настояший.
Не похож на вашего замазуру.
Вот так-то, ангел ты наш Сергей Петрович.
Снится мне сад В подвенечном уборе...
Электричество! Сияет и восхишает!
Ваши уважаемые головы!
В соответствуюшие отверстия!
Небесные сновидения наяву.
Гривенник за удовольствие!
Сияет и восхишает!
Барышня, не смотрите, не смотрите, а подходите
и платите гривенник за удовольствие.
Электричество!
Какое явление!
- День добрый, Сергей Петрович. - Мое почтение.
Здрасьте.
Садитесь, подвезу.
Благодарю вас. Вам, Оленька.
Спасибо.
- Кислятина. - Кисленькие, но вкусненькие.
У вас нет знакомых женщин, которых можно нанять шить?
Кажется, нет. А почему так много покупок?
А вы не слышали? Я выхожу замуж.
Замуж?! За кого?
Фу ты, Боже мой. Да за Урбенина Петра Егоровича.
Шутить изволите?
Не верите? А что тут такого удивительного?
Ну, правда, он несколько стар.
Но зато он любит меня. Его любовь надежная.
С ним я буду счастлива. Слава Богу, не нищий, а дворянин.
Разве только те счастливы, что по любви женятся?
Дело не в надежной любви, а в счастье.
Знаю я эти браки по любви, Сергей Петрович.
Вам это не нравится, так извольте Вы сами идти в лес, в эту скуку,
где нет никого, кроме волчьего воя да сумасшедшего отца.
Вам понравилось тогда, вечером, а вы зимой поглядели бы,
когда рада бываешь, что вот-вот смерть к тебе придет.
Оленька, Оленька...
Глупо все это. Я бы на вашем месте на семи осинах удавился.
А вы полотно покупаете, улыбаетесь.
Он на свои средства отца лечить будет.
Потом мы с ним в Санкт-Петербург уедем непременно, а потом...
Хорошо.
Сколько нужно денег на лечение?
Возьмите у меня. Сто, двести, тысячу.
Лжете вы все, Оленька. Вам не лечение отца нужно.
Похолодало, потемнело.
Я сойду, Оленька.
Стой, стой!
- Благодарю. - Счастливо Вам оставаться.
Благодарю Вас.
прощайте.
Счастья вам, Оленька!
Петр Егорович, отец!
- Его выпустили. - Не волнуйтесь, Ольга Николаевна.
Оленька, зачем ты ушла?
Оленька, из кухни самовар украли.
Добрый день, Николай Ефимович.
Митенька двери не запер, трудно ли ворам забраться...
Боже мой, какой стыд.
Голубчик, помогите, пожалуйста.
Оленька, зачем ты ушла?
- Пойдемте, любезный. - Да, да...
Вот так.
Оленька, господа, я все верну, все в долг...
Господа, я в долг, я верну, конечно, верну, господа...
Пою тебе, бог Гименей,
Ты соединяешь
Невесту с женихом,
Ты любовь благословляешь,
Пою тебе, бог Гименей,
Бог Гименей, бог Гименей!
- Господа, горько! - Горько! Горько!
Ваше сиятельство. Сергей Петрович. Господа.
Я счастлив теперь.
Видит Бог, как я люблю вас всех.
Сегодняшний же день Вы столько для меня сделали,
что моя любовь к вам является просто прахом.
Такая роскошь.
Собрание именитых гостей. Да что там говорить!
Верьте, Ваше сиятельство, что моя память не оставит Вас,
как не оставит она этот лучший
и счастливейший из дней в моей жизни.
Еше раз благодарю Вас, Ваше сиятельство.
Ольга Николаевна!
Оля!
Нервы...
Какие нервы? Оставь, брат.
Голубчик...
Господа, у Ольги Николаевны голова болит.
Она мне еще утром жаловалась.
Да, господа, это правда.
И головная боль тут ни при чем.
Это все поцелуй наделал, сконфузилась.
Олимпиада Христофоровна...
Дамы и господа!
Шафер - должностное лицо, и я вступаю в свои права.
Благословите.
Благословляю.
Оленька.
Ольга Николаевна! Ну, что такое?
Ну, не надо, не надо. Ну, что такое? Ну, все?
Что я наделала! Что я наделала?!
Да, Ольга Николаевна, трудно объяснить этот ваш шаг.
Зачем я вышла за него замуж?
Я могла бы выйти за того, кого я люблю и кто меня любит.
За кого же это, Оленька?
За Вас.
Пойдемте.
Вы умны, благородны, молоды, Вы богаты.
Вы казались мне недоступным, Сергей Петрович.
Ну, довольно, нас ждут.
Пора идти. Ну что вы, Оленька, что вы?
Перестань!
Ведь ты любишь меня, ведь любишь, любишь...
Теперь мне море по колено. Я ничего не боюсь.
Я тебя люблю, Сереженька.
- Люблю! - Сию минуту едем ко мне.
Ну как же так?
Едем, едем. Ты же погибнешь. Едем.
А как же он, Сереженька? С ним-то что будет?
Детонька моя! Я тебя как зеницу ока буду беречь.
Всю жизнь, пока сил хватит.
Ну как же? После венца? Нет. Что люди скажут?
Какое тебе дело, что люди скажут?
Нет, Сереженька, не говори лучше. Оставь это, пожалуйста.
Ты меня любишь и больше мне ничего не надо.
Ну, как же ты будешь, дурочка...
Ах, божья коровка.
На счастье.
Я буду жить там.
Ты будешь приезжать ко мне каждый день, я буду тебя встречать.
- Едем. - Это невозможно.
Я прошу.
Нет, Сережа, ты меня лучше покружи.
Я буду смотреть тебе в глаза, а ты кружи, хорошо?
Браво.
Пошел прочь, ничтожество.
Господа, возврашаю вам беглянку. Насилу нашел.
Горько! Горько!
Господа!
Многая лета! Многая лета! Многая лета!
Голубчик, что с тобой? На тебе лица нет.
Ради наших взаимоотношений, или я, или Калидис.
Ты требуешь невозможного.
- Прощай. - Сереженька, подожди.
Вальс, вальс!
Вальс!
Тетя Оля, почему вы плачете?
"Если жена тебе изменила,
то радуйся, что она изменила тебе, а не отечеству".
Пакость сушая.
"Если жена тебе изменила, то радуйся..."
Сергей Петрович.
Оля!
Я сбежала.
Оленька!
Я к тебе, голубчик, совсем на немножко. Покажи, где ты спишь.
Тихо.
А кто там?
Это Поликарп.
А Поликарп - это кто?
Ученый человек.
"Трех мушкетеров" читает.
Как у вас здесь не хорошо.
Богатый, жалованье большое получаете, а как просто живете.
Какая ты славная, Оленька.
Жаль и обидно, что ты такая славная.
Ну почему же жаль?
Чего же тебе еше? Ведь я твоя, пришла вот.
Послушай, Сережа, скажешь правду, если я тебя спрошу?
Конечно.
Ты бы женился на мне, если бы я не вышла замуж за Петра Егоровича?
Конечно.
Оленька...
Замолчи, дура клюватая.
Да что ты, Оленька, это попугай.
А что, если Урбенин узнает? Ведь он убьет меня. Мне пора.
Оленька.
Завтра буду в лесу, возле домика, где я жила. Встретимся.
Подожди, Оленька!
Оля!
Превосходно!
Оля!
Мсье!
Ольга Николаевна, Ольга Николаевна...
Я умираю.
Это очень опасно, ради всех святых, умоляю Вас!
- Ольга Николаевна, это опасно! - Я лечу!
Оленька!
Мсье!..
Лечу!
Я восхищена. прощайте, мой рыцарь.
Дядя Сережа!
- Моя маленькая! - Это тебе.
Ты что, мне даришь? Совсем?
- Нравится? - Ну как?
Хорошо?
Сергей Петрович.
Я тебе нравлюсь?
Очень.
Ты мне ничего не хочешь сказать?
Ты должна мне сказать.
Я требую.
Да, я скажу тебе.
Я люблю тебя. Я жить не могу без тебя.
Но не езди ко мне, милый мой.
Не люби меня больше и говори мне "Вы".
Я не могу уж продолжать.
Нельзя.
И пожалуйста, не показывай вида, что ты меня любишь.
Но почему?
- Оленька. - Я так хочу.
Причины знать тебе не надо и я их не скажу.
Ольга Николаевна.
Сергей Петрович, его сиятельство приглашает вас отобедать.
Петр Егорович, я, пожалуй, поеду.
Останьтесь с нами, Сергей Петрович, граф приглашает.
Благодарствуйте, я уже пообедал. Всего вам доброго.
Сожженные не берем.
Это Алексей Юрьевич молится по-гималайски.
Вчера объелась шоколаду, проплакала весь день.
Потом велела купить шарманку.
Ну так что? Ты купил?
Не просто шарманку, Сереженька,
а с голубым попугаем, говоряшим по-немецки.
Поет, плачет, смеется одновременно.
Прекрасна в гневе и прекрасна в грусти.
Восхитительное существо Ольга Николаевна.
Сережа, не болит! Сережа!
Я думаю устроить турецкий день по четвергам.
Прислугу одеть в шаровары и чалмы.
Давай выпьем, давай выпьем.
Ты знаешь, я даже муллу готов выписать.
Ведь муллы ни у кого нет, а? На всей Руси.
Давай выпьем по-гималайски.
Давай.
Рано!
А может, мне минарет построить?
- Может быть. - Экзотично и беспримерно.
Оля?
Что с Вами?
Что с тобой, Оленька?
- Да что с тобой? - Он бьет меня, он бьет.
Кто?
Муж. Я не хочу с ним жить. Я ушла.
Это возмутительно! Это... это же...
Какое он имеет право! Это тирания!
Это черт знает что такое, - бить жену! Бить!
- А за что это он Вас? - А ни за что, ни про что.
Достаю носовой платок,
а из кармана и выпало письмо, которое Вы мне вчера прислали.
Он подскочил, прочел и...
Посмотрите, красное пятно на руке.
Боже мой! Это варварство! Это каменный век!
Новая Зеландия, если хотите!
А Вам бы хотелось, чтобы ему понравилось то письмо?
- Хотелось, чтобы он рассмеялся? - Не будем об этом говорить.
Его поступок подл.
Я с ним расправлюсь.
Я его на дуэль вызову. Завтра же.
- Не надо. - Нет, вызову, я ему покажу.
Я ему покажу!
Верьте, этот проступок не пройдет для него даром.
Я ему пошечину дам.
Сережа, подержи. Ну, подержи.
Доменик!
Пьет, скотина.
Ольга Николаевна, я надумал устроить любительский спектакль.
Дадим пьесу с хорошими женскими ролями. Как вы думаете?
Журфиксы по четвергам. В главной роли - Ольга Николаевна.
А как насчет муллы?
Муллы не будет, ну его к Аллаху.
- А зачем нужен мулла? - Муллы не будет.
- Никого... - Берите.
...Кроме Вас.
Тихо и плавно качаясь...
Пора уже спать.
Я, пожалуй, пойду.
Изволили звать, Ваше сиятельство?
- Пошел вон, скотина. - Слушаюсь.
Позвольте мне Вас проводить, Ольга Николаевна.
Куда же я пойду?
Я к нему идти не могу.
Да, конечно, Вы к нему не можете сейчас возврашаться.
Кто может поручиться, что он не побьет Вас снова.
Сережа, голубчик.
Серж, мон шер, кит муа.
Тю м,а компра?
Мне уйти?
Ты обдумала?
Да.
Сережа.
Оленька!
Господи, спаси и помилуй.
Минуточку.
Минуточку. Одну минуту.
С добрым утром. Я боялся, что Вы уедете без меня.
Эти розы для Вас, моя маленькая принцесса.
Вы уедете в город, там Вам будет хорошо.
Там Вам будет весело.
Вы расцветете там, как эти розы.
Счастливого Вам пути.
прощай, батюшка.
прощайте все.
Ну, пошел.
Не надейтесь на Бога, Петр Егорович. Сами, сами!
Ну, счастливо.
Привал! Привал!
Пошли детки в лес гулять, ять, ять,
Чтоб цветочков там собрать, ать, ать.
Тишина кругом стоит, ит, ит,
Лишь кукушечка кричит, ит, ит.
Ты, кукушечка, скажи, жи, жи,
И всю правду расскажи, жи, жи.
Через сколько лет весной, ой, ой,
Повстречаемся с тобой, ой, ой.
Через сколько лет весной, ой, ой,
Повстречаемся с тобой, ой, ой...
Ваше сиятельство, наше обшество
весьма приятно поражено тем участием, которое вы принимаете
в судьбе дочери больного Скворцова.
Извините, извините. Господа!
Мы готовы.
Замерли, господа!
Ольга Николаевна, Вы чего не садитесь с нами?
Прошу Вас.
Неужели Вы, женщина,
в состоянии равнодушно созерцать мучения этого селезня?
Другие мучаются, пусть и он мучается.
А кто еще мучается?
Страшновато было? Ольга Николаевна.
Оставь меня в покое.
Я не намерена говорить сегодня ни с тобой, ни с твоим дураком графом.
- Отойди от меня прочь. - Вас не узнать, Ольга Николаевна.
Таким тоном разговаривают с развратными и продажными женщинами.
Ты меня такой считаешь.
Ну так и ступай к тем святым.
Я здесь хуже и подлее всех.
Ну, так иди же к ним. Иди.
Да, ты хуже и подлее всех.
Развратная и продажная.
Я им объясняю, что Юпа-Юпа - это вождь.
Но они не хотят понимать.
Но Юпа-Юпа действительно вождь.
Боже мой!
Ой, какая прелесть!
Ой, какое блаженство, Господи!
Брависсимо!
На этой земле, Амалия, живут райские птицы.
И мы с тобой.
Милостивые государи и милостивые государыни.
В сей день, когда мы соединились для того, чтобы объединиться,
этим объединением нашим мы обязаны ни кому другому,
как нашему светиле, звезде нашей губернии!
Да, граф, не конфузьтесь.
Всем этим мы обязаны нашему просвещенному и юному графу.
Предлагаю выпить сей тост за Вас!
Ну, полно, полно, господа.
- К нам новые лица. - Где?
Алексис!
Сережа, умоляю тебя. Все расскажу потом. Помоги мне.
Алексис! О, мой дорогой! Не ожидал, правда?
Представь меня своим гостям.
Господа, рекомендую, моя жена Офелия... Амалия.
Здравствуйте, господа.
Какое общество! Пикник!
Шампанское! Браво, браво!
Это брат моей жены Полихроний Аркадьевич Калидис.
А это мой брат Калидис, мой брат, мой брат.
Прикажете открыть?
- Да, естественно. - Мы рады служить Вам.
Спасибо.
Иди же ко мне, мой дорогой.
Мой несравненный, моя радость.
Виват шампанскому!
Сергей Петрович.
Сереженька!
Сереженька...
Оленька!
Как я несчастна, Боже мой!
Никого и никогда не любила, кроме тебя.
Сильный мой, ласковый.
Идем.
Покружи меня, ну, покружи.
Вот так.
Ну какая я дурочка. Не выйди я за Урбенина...
Я бы вышла за графа.
Он развелся бы со своей помпадурой и мы были бы вместе с тобой
в Санкт-Петербурге.
Я помогала бы тебе, ведь я была бы богатой и сильной.
Ты что?!
Сереженька!
Зверек ты мой ласковый и нежный, образумься.
Ведь я права, пойми, права.
Я не хочу быть нищей, не хочу быть внизу, милый мой!
Я не хочу опять в этот лес проклятый!
Я боюсь!
Я не вернусь туда ни за что! Ни за что!
Молчи!
Помнишь, как я с тобой
в лесу бродила?
Нам ветки...
Помогите!
Господи!
Деточка моя... Сейчас... сейчас...
Деточка моя...
Лошадей!
Врача, врача скорей!
Боже мой, что же это такое... господа...
Что же это такое?
Господа, может, среди нас есть врач, а?
Ну что же вы молчите, господа?
Врача...
Евграфий, ну что ты там возишься? Скорей!
Урбенина задержать.
Едут!
Откройте!
Ваше благородие!
Ваше благородие! Откройте!
Кто там?
Я к Вам от графа.
Откройте, Ваше благородие. Беда, человека убили.
Я к Вам с письмом от графа.
Поликарп!
Открой.
Сергей Петрович, дорогой, Вы нас не первый день знаете.
Помогите нам уехать. Тут такая беда стряслась!
Сергей Петрович, ну что же нам...
Какое несчастье, Сергей Петрович, какое несчастье!
Когда священник в доме...
Я понимаю.
Не волнуйтесь...
Я попросил для наших дам самовар, а меня послали к черту.
Сережа, голубчик.
Еше жива, но врач сказал, что сегодня ночью умрет.
За что? Сереженька?!
Отче наш, Иже еси на небесех!
Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое,
да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли.
Хлеб наш насушный даждь нам днесь;
и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должникам нашим;
и не введи нас во искушение...
Ольга Николаевна в безнадежном состоянии.
Во имя Отца и Сына, и Святого Духа.
И ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
Если вам нужно что-то спросить, спросите сейчас.
Ольга Николаевна.
Я Камышев.
Сергей Петрович Камышев.
Вы меня узнаете?
Да.
Сядь... ко мне.
Сереженька...
Я здесь.
Здесь.
Ольга Николаевна, постарайтесь припомнить события.
Я вам помогу.
В час дня Вы сели на лошадь
и отправились с компанией на охоту, помните?
И ты убил...
Ты убил...
Селезня.
Спрашивайте быстрее.
После того, как я добил подстреленного селезня,
Вы удалились от компании, Вы пошли в лес.
Во время прогулки
Вы претерпели нападение от неизвестного нам лица.
Как судебный следователь...
Я спрашиваю Вас, кто это был?
Он понесет тяжелую кару.
Я прошу Вас, вспомните этого человека.
Вы должны назвать его имя.
Я жду.
Оленька...
Я жду.
Назовите нам имя этого человека.
Не щадите его.
Не уходи...
Прекратите!
Прекратите петь.
Имя, фамилия.
Сословие, вера.
Урбенин Петр Егорович.
Дворянин.
Православного вероисповедания.
От первого брака имею сына и дочь.
На Ольге женился по страстной любви.
Вам были известны...
...взаимоотношения вашей жены с графом?
Я думаю...
Бог простит ей прошлое.
Петр Егорович, я Вас прошу ответить только на один вопрос.
Это очень важно.
Конечно, знал.
Как Вы попали в лес, где была убита Ольга Николаевна?
Насколько мне известно, последнее время Вы жили в городе.
Да.
В городе, у двоюродной сестры.
С тех пор, как потерял место.
Занимался тем, что подыскивал службу.
И пил с горя.
Неделями пил без просыпу.
Вы хотели рассказать мне, каким способом Вы оказались в лесу.
Да-с, извините.
Проснулся вчера рано утром.
Лежу на постели и вижу в окно...
...Как солнце восходит.
Вспомнилось... разное.
Тяжело стало.
Так захотелось вдруг ее увидеть.
Увидеть еще хоть раз, может в последний.
Ехать сюда денег не было.
Пошел пешком.
Пришел сюда часа эдак в четыре,
в четыре с четвертью.
Вас видел кто-нибудь в это время?
Да-с, сторож Николай сидел у ворот.
Он сказал, что господ нет дома, что все на охоте.
Я и отправился лесочком.
В графских лесах мне каждое дерево знакомо.
Улик против Вас много...
Петр Егорович.
Петра Егоровича надобно!
Платье барыни забыли.
В дом иди! Иди, иди!
Камышев!
Я внимательно прочел
Вашу рукопись.
Ваша повесть, Сергей Петрович, мне понравилась.
Характеры, сюжетная линия хорошо разработаны.
Судьба Урбенина осталась за рамками повести.
Что с ним произошло на самом деле?
Он умер на каторге
года четыре спустя после процесса.
А что с Камышевым?
Его освободили от ведения дела, лишили должности.
Усадьба графа перешла в руки Калидиса и жены.
Обобрали чужеземцы.
Кстати, он здесь, граф Карнеев.
Вот, полюбуйтесь, он у меня теперь за извозчика сидит.
Камышев...
Послушайте, Камышев,
как вам жилось все эти годы
после того, как вы убили Ольгу Урбенину?
Вы любили Ольгу Урбенину
с тем отчаянием, с каким любят изголодавшиеся по ласке животные.
Муж может убить из ревности.
Любовник, полагаю, тоже.
Любила она Вас, не графа
и не мужа своего.
Вас щадила она.
И никто на всем белом свете не был ей столь близок и дорог.
Да Вы что?!
Спятили?
Однако, мне пора.
Уже три часа.
Не изволите чайку попить?
Нет, спасибо, благодарю.
Извините, извините.
Чего же Вы боитесь, Камышев?
Что, улика нужна?
Да нет, подтверждающая деталь.
Как же Вы так можете жить, Камышев?
Честь имею.
Снится мне сад В подвенечном уборе,
В этом саду Мы с тобою вдвоем...
Эх, Сереженька, хорошо бы сейчас коньячком погреться,
цыган послушать.
Но! Поберегись!
Оля!
Оля! Подожди!
Сережа, ты что? Ты же меня убьешь.
Оля, нет...
Оленька...
Ближе к весне в газете "Русская новь"
за подписью господина Камышева
был опубликован роман "Драма на охоте".
Год спустя господин Камышев скоропостижно скончался
вследствие внезапного заболевания чахоткой.
По словам его слуги, он наотрез отказался от докторов,
лекарств и прочих благ медицинского вмешательства.
В последний путь его провожали слуга Поликарп
и городской ямщик Карнеев,
о котором поговаривали, что он был когда-то графом.